Если не считать похода в центр Средиземного моря, чтобы встретить присланные подкрепления, в августе и сентябре Средиземноморский флот никаких крупных операций не проводил. Однако это не значит, что он бездельничал. Так как англичане не могли вести дальнюю разведку, проводить рейды к Мальте в надежде встретить противника, не имело смысла. Вместо этого корабли адмирала Каннингхэма занялись поддержкой приморского фланга армии. Они обстреляли порт Бардия, куда прибывали итальянские транспорты, а также различные береговые сооружения. Особенно тяжелые потери противник понес от мин и торпед авианосных самолетов. Мы уже рассказывали о действиях 813-й эскадрильи с «Игла». 22 августа 3 «Суордфиша» 824-й эскадрильи, базирующейся на берегу, добились блестящего успеха в порту Бомба. Их командир капитан морской пехоты Оливер Пэтч торпедировал и потопил подводную лодку «Ириде». Остальные самолеты потопили плавучую базу и серьезно повредили эсминец. «Ириде» готовилась к походу с секретным заданием, о котором мы поговорим позднее. Гибель этой лодки задержала операцию на целых 18 месяцев.
Успех этой атаки английских самолетов, несомненно, должен был убедить командование Реджиа Аэронаутика в том, что флот был прав, отстаивая необходимость создания самолета-торпедоносца. Хотя итальянский флот сумел создать эффективную авиационную торпеду, до сих пор ВВС отказывались принимать се на вооружение. Но в сентябре итальянские торпедоносцы становятся основной угрозой британским кораблям. 17 сентября возле Бардии был торпедирован тяжелый крейсер «Кент». 10 октября был торпедирован легкий крейсер «Ливерпуль».
Неспешный ход событий в конце лета 1940 года был выгоден только итальянцам. Англичане не могли использовать все возможности Мальты, и это позволяло противнику беспрепятственно проводить конвои в Ливию. Они следовали от Сицилии к мысу Бон, а потом вдоль берега до Триполи. 9 сентября Каннингхэм получил резкий выговор от министра обороны, который считал, что Средиземноморский флот действует слишком нерешительно. Однако адмирал снова подчеркнул, что только постоянная и обширная авиаразведка может позволить ему дать бой противнику при благоприятных условиях. На память неизбежно приходит отчаянный крик Нельсона: «Если я умру сейчас, в моем сердце будет впечатано желание получить фрегаты». Только с Мальты можно было вести такую разведку, и этот остров был единственной базой, пригодной для использования ударными соединениями самолетов и подводных лодок, которые могли перерезать итальянские коммуникации. Остров все еще не получил тот приоритет, которого заслуживал, хотя снабжение и подкрепления понемногу перебрасывались туда. В конце сентября Каннингхэм с наиболее современными кораблями — «Уорспайт», «Вэлиант», «Илластриес» — снова совершил вылазку в Центральное Средиземноморье, чтобы прикрыть переброску войск, погруженных на 2 крейсера. Адмирал Кампиони вышел в море с 4 линкорами и был обнаружен самолетом «Илластриеса» в 120 милях к северу от английского флота. В очередной раз итальянский адмирал отошел. По уверениям Бра-гадина, он опять не располагал информацией о точной позиции Каннингхэма. Когда британские крейсера высадили подкрепления и были готовы повернуть назад, итальянский флот уже возвращался в Таранто.
В начале октября Каннингхэм совершил еще один поход, чтобы прикрыть конвой со снабжением. На сей раз в море вышел весь флот. Итальянцы ограничились отправкой в море небольшой группы эсминцев, чтобы попытаться провести ночную торпедную атаку. В результате произошел жаркий ночной бой между ними и крейсером «Аякс», в ходе которого были потоплены 3 итальянских корабля, а еще 1 получил повреждения. Английский крейсер отделался попаданиями 7 мелких снарядов.
Тем не менее, в октябре события внезапно помчались галопом. 28 октября Муссолини сделал шаг, который в конечном счете оказался роковым для Оси. Он объявил войну Греции. Впрочем, англичанам это тоже стоило больших потерь в людях и кораблях. И без того перегруженный Средиземноморский флот теперь был вынужден сопровождать конвои в Пирей и на Крит. Зато Каннингхэм получил прекрасную передовую базу в бухте Суда на северном побережье Крита.
А чуть раньше произошло менее заметное событие, которое, однако, имело гораздо более серьезные последствия. На Мальту прибыло 431-е звено КВВС, состоящее из 3 разведчиков Гленн-Мартин «Мэриленд». Они были быстроходнее и имели более высокий потолок, чем летающие лодки «Сандерленд». Это позволило, наконец, наладить регулярное слежение за итальянскими базами. Теперь Каннингхэм сразу узнавал о любых перемещениях итальянских кораблей. Ему больше не приходилось дожидаться, пока противник будет замечен в море. Появилась возможность реализовать давно задуманный план.
Некоторое время назад Каннингхэм изложил Первому Морскому Лорду заманчивую идею атаки с помощью торпедоносцев итальянских линкоров, стоящих в гавани. Когда в Александрию прибыл на «Илластриесе» контр-адмирал Листер, который возглавил авианосную эскадру Средиземноморского флота, у Каннингхэма появился еще один сторонник. На «Илластриесе» также прибыли подвесные баки для торпедоносцев, что позволяло им излететь на большом удалении от берега. Это давало неплохой шанс добиться внезапности. До появления дальних разведчиков идея оставалась несбыточной мечтой, однако план операции был разработан в мельчайших деталях, и Каннингхэм не упускал ни одного подходящего случая, чтобы дать летчикам необходимую тренировку. Особое внимание уделялось ночным полетам. Вопрос о посылке тихоходных неуклюжих «Суордфишей» в дневную атаку против хорошо защищенной вражеской базы даже не обсуждался.